Легенда: Наследие Драконов – бесплатная ролевая онлайн игра
Вы не авторизованы
Войдите в игру

Наши сообщества



Форум «Легенда: Наследие Драконов»
Форум > Творчество > Немного поэзии - немного прозы
страницы: [ << < 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 > >> ]

Немного поэзии - немного прозы

 Элпис [3] 
36
3 Января 2019 13:11:23
Вика посоветовала мне завести страничку в "Творчестве". Буду сюда вносить вещички своего творчества.
Загрузка...
0
 Элпис [10]  18 Апреля 2023 15:14:14 #590
Когда устанешь и затихнет Муза,
Ты вспомни истину вселенскую одну:
Всё человеческое в человеке грузом
Мешает часто с Богом сатану.
0
 Элпис [10]  23 Апреля 2023 15:59:08 #591
Суперблиц. «А я теперь хочу свободы!..» (автор Всегда ЗлАЯ [15] )


Вчера путешествовала в горы


Хочу свободы я и примиренья
С собой, тобой и кем-то,кто чужой.
Испить бы для обид нектар забвенья
Или прощенья вечного настой.

Хочу свободы я, где за чертой разлука
Пленяет прошлого и думы, и мечты,
Где журавли несут частичку юга,
А в небесах похожи на кресты.

Хочу свободы я испить в напитке счастья,
Где с каждым граммом чудо бытия.
Изгиб рисует тонкий мой фломастер
С какой-то прозорливостью чутья.

Хочу свободы. Пламенно и пылко
В дрожаньи воздух гор целует власть.
И горных троп мне встретится развилка,
Где горизонта ширится контраст.

И высшей точки на мосту обзоры
Покажут гор зеленые хребты.
Хочу свободы! К черту разговоры!
Я в рабстве только горной красоты!

Спускаемся, переводя дыханье,
И семь потов давно стекает с нас,
Но я приду к вам, горы, на свиданье,
Свободой вашей взором насладясь.
0
 Элпис [10]  30 Апреля 2023 20:47:35 #592
- Суперблиц. «Неважно я вчера повела себя в космосе. Прожила целые сутки, ни о чем не спросила, ничему не удивилась» («Небрежение», Вислава Шимборская; перевод Асара Эппеля)


Мой микрокосмос — целый мир,
Дождем размытые полотна.
Стекает красок эликсир,
Не попадая гаммой в ноты.

Смешенье красок и теней,
Где удивление — не в моде,
Где бьется сердце средь камней
И странники во тьму уходят.

А на подмостках — жар огней,
Где отыграть нам надо роли.
Но космосу давно видней,
Кто в пьесе умереть изволит.

Я сутки в космосе была
И ни о чем там не спросила.
И удивилась не со зла,
Да и спросила через силу.

И в чуждых гаммою цветах
Я затерялась в песне ливня.
И где цветет в чужих мирах
Моя у дома мамы слива.

А я уже давно не та,
Не узнаю себя под гримом.
И бездн слепая суета
Пленит бродягу-пилигрима.

Уйдя за занавесь дождей,
Угасших странников помянем.
А космос будет средь ролей
Хранить свои людские тайны.
0
 Элпис [10]  3 Мая 2023 11:48:55 #593
САГА ПЕРВАЯ. Происхождение северного сияния. Миф народа Юкари

Качнув с ребёнком колыбель, запела сагу льдов Чанха́рра.
— Расти, дочь Ветра, Анн-Зарни́*, твой путь в снегах безбрежных ярок!
Иди туда, где Мрак и Ночь пленяют болью снов до срока,
Где Снеговей, отец и бог, мешает карты разных судеб,
Где о Мирро́у — каждый миф Юка́ри, грезящих о чуде:
"Светлорожденна­я в буран в нас свет любви зажжет с востока!"


И вот Зарни уже крепка, в ней лани стать, и милый голос:
— Пока луч света не найду, Юкари, я не успокоюсь!
Взяв посох, пару унт с собой и ку́рник** из печи достав,
Она на пик скалы из льда решила устремить свой путь.
А Мрак в лицо ей дикой вьюгой — коварно и нещадно дуть.
Но в предрассветных облаках мелькнул каноэ дивный сплав.


— Отец, спасибо! — сев в ладью, Зарни вдруг расплетает ко́су —
В сиянье северном зажглись жемчужные хребты, утесы:
То Ветер в волосы ей вплел лучи прощального заката,
Где охры блик, и медь с латте, и травяной цвет, и имбирный
Потоками любви горят над некогда минорным миром…
Скользит каноэ в небесах, и оживает в песнях сага…


____________________­_________________
Анн-Зарни, Зарни, Зарни-Ань* — божество Севера, северная Заря, дочь шаманки-йети и божества Ветра.
Ку́рник** — на Севере курником называют небольшие рыбные пироги. Готовятся они при “курящемся” в верхнем отверстии печи пару, отсюда и их название.
0
 Элпис [10]  6 Мая 2023 22:44:50 #594
- Суперблиц. КОНКУРС НА ЗАКАЗ. «Всё будет хорошо, не вечны горести...»
(автор А. Синеглазая).


За горестями будут радостные ноты,
Как за снегами царствует весна.
Природа просыпается от сна.
И даже веселее станут готы.

За клеветой настанет оправданье,
Завистники от подлости падут.
Покоем завершится время смут,
И расцветет было увяданье.

И даже те, кто вроде бы мертвы,
Откликнутся на зов добра душой.
И одуванчиков разлитое вино,
Где был бурьян или зияли рвы.

Где были сучья, вишен сладкий шелк.
Всё оживает смерти вопреки.
И враг протянет мощь своей руки
И скажет вдруг: “Всё будет хорошо!”.
0
 Элпис [10]  7 Мая 2023 00:56:28 #595
За горестями будут радостные ноты,
Как за снегами царствует весна.
Природа просыпается от сна.
И даже веселее станут готы.

За клеветой настанет оправданье,
Завистники от подлости падут.
Покоем завершится время смут,
И расцветет былое увяданье.

И даже те, кто вроде бы мертвы,
Откликнутся на зов добра душой.
И одуванчиков разлитое вино,
Где был бурьян или зияли рвы.

Где были сучья, вишен сладкий шелк.
Всё оживает смерти вопреки.
И враг протянет мощь своей руки
И скажет вдруг: “Всё будет хорошо!”.
0
 Элпис [10]  13 Мая 2023 20:02:37 #596
Клуб анонимных любителей хлама


Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
А. Ахматова


Посвящается с любовью моему мужу -
настоящему Лешему=)


1. Открытие клуба


Весна в Дикую пущу всегда приходит нежданно-негаданно. Нет, её, конечно, ждет все живое в землях Великих драконов, но между талыми снегами и цветущими полянами порой всего несколько часов. Иногда складывается такое ощущение, что ленивое Мирроу словно забавляется с обитателями лесного царства: снежный саван из лесной прохлады устремляется бурными потоками в неровности дорог и троп, заполняя вешними водами колею, оставленную колесами телег. Доверху наполненные годовым запасом зерна мельника Ферапонта телеги деловито скрипят, раскачиваясь и разбрызгивая прошлогоднюю грязь в разные стороны, словно сытые зорбы, случайно забредшие с Огненных земель. А потом происходят настоящие чудеса: богиня Аладея, сладко позевывая, проходит заповедными тропами, и разноцветные гальфиды и неугомонные зигреды начинают свою весеннюю суету, прячась от назойливых, ярящихся лучей Мирроу в благоухающих соцветиях жеманных нарциссов и скучающих ирисов. Южный ветер шаловливо срывает золотистые лепестки бутонов, бросая их под ноги торопливых прохожих. И все жители Дикой пущи понимают, что Весна пришла в мир Фэо грандиозно и царственно, что больше не надо бояться ночных заморозков и что теперь владения Шеары будут прогреваться с каждым днем всё сильнее и сильнее.
Леший Фрог, сидя на завалинке у своей землянки, чинил лапти, когда к нему подошла вся запыхавшаяся ведьма Гредея. Колдунья тащила огромную тележку с разным хламом: здесь были и запыленные бутыли с отворотными магическими зельями, и сушеные лапки жаб с болота Богельфа, и куриные лапки птенцов Гур, и треснувшие палантиры, и сломанные магические жезлы, и огарки чакровых свечей, и панцири Дайгонов, и перья рох, и залитые вином гадальные карты, и проржавевшие ритуальные ножи, и пустые колбы, а сверху все это магическое обилие довершал маленький гробик, обитый дешевой черной тканью. Леший недоверчиво посмотрел на колдунью и недовольно пробурчал в седую бороду:
— И куда же, матушка, ты везешь всё это добро?
— Да в лес на мусорку, — пояснила Гредея, еле переводя дыхание.
Хозяин леса бросил наземь лапти и, встав с завалинки, деловито подошел к телеге с мусором:
— Хм, а в моем лесу есть свалка мусора?
Гредея виновато потупилась и скороговоркой стала объяснять:
— Фрог, понимаешь, просроченные зелья, сгнившие коренья трав, сломанные предметы магии… А тут — весна! Хочется чистоты в избе, обновления. Пыль погонять…
— И захламить МОЙ лес! — гневно подытожил леший, делая акцент на слове “мой”. — Нет, матушка, так дела не делаются! В МОЙ лес никакого хлама ввозить не надо!
— А как же весна? — упавшим голосом произнесла Гредея.
— А весна у меня в лесу! А зимний бардак пусть будет у тебя дома! — не сдавался леший.
Ведьма обиженно поджала губы и сквозь зубы злобно произнесла:
— Ладно-ладно, Фроша, ты у меня еще придешь за настойками от ревматизма!
Аргумент Гредеи безотказно подействовал на Фрога, леший стал бегать кругами вокруг телеги с хламом, периодически взлохмачивая руками седые волосы на голове. А затем лешего осенило:
— А знаешь что! А давай мы в моей избе откроем клуб анонимных любителей хлама!
Гредея от удивления выпучила глаза на Лешего:
— Да кому этот хлам нужен?!
— Ээээ, матушка, главное в любом деле — правильно преподнести товар! — Фрог деловито потер ручонками в предвкушении первозданной лесной чистоты.
Сказано — сделано. Из сарая леший притащил огромный кусок бересты, бережливо припрятанный им еще позапрошлой зимой на всякий случай от вездесущих и прожорливых кроликов, не только с начала этого года теряющих свои кроличьи мешки, но и изрядно уничтожающих стволы деревьев. Гредея в своих закромах нашла синюю краску, сваренную из слизи и яда Гурральдия Корра. А затем леший, бойко обмакнув свой палец в краску (за неимением кисточки), почти старательно вывел кривыми буквами:

“Клуб анонимных любителей хлама.
Любите коллекционировать необычные предметы
или страдаете от своих фобий?
Вам поможет дипломированный психотерапевт
леший Фрог”.


Ведьма внимательно прочла вывеску и недоверчиво посмотрела на Фрога:
— А когда, отец мой, ты успел получить диплом психотерапевта?
Леший хихикнул и заговорщически подмигнул Гредее:
— Так ты, дитя склероза, его мне вчера и выдала! Али забыла? Ты же хочешь избавиться от хлама? Или нет?
Гредея поняла намек лешего и, притащив из дома гербовую бумагу, некогда почти случайно забытую у нее старцем Багуроном, который тоже, как и леший, страдал от болей в спине и периодически пользовался услугами колдуньи, вывела размашистым почерком:

“Выданный ведьмой Гредеей ДУПЛОМ
лешему Фрогу
в том, что он является психотерапевтом.
Подпись: Ведьма Гредея.
Дата: Это было вчера”.

— Ээээ, королева грамотности и чистописания, надо было писать “диплом”, хотя… — Леший в очередной раз почесал затылок. — Для лешего “дуплом” как-то роднее звучит. Сойдет!
Взяв молоток и гвозди, леший решительно прибил вывеску к двери, а “Дуплом” повесил в избе на клейкую слизь мокрицы Уицы.
Из-за одного ржавого гвоздя кусок бересты с вывески отвалился и осталась только часть вывески:

“Вам поможет дипломированный псих
леший Фрог”.


Ведьма и леший, увидев плоды своих праведных трудов, радостно обнялись. Осталось дело за малым — найти клиентов для “психа” Фрога.

2. Первая клиентка Фрога


Весна — это не только ласковое Мирроу, но и порой затяжные весенние дожди. Утром небо над жилищем Фрога нахмурилось, и первая дождевая капля звонко ударила по оконному стеклу, затем дождь яростно забарабанил по крыше, по цветущим деревьям, по лесным тропам, смывая зимнюю грязь и пыль. Густая занавесь дождя размывала видимость мира на расстоянии вытянутой руки. Тела странников знобило. А лесное зверье, прячась в норах и дуплах, периодически высовывало из своих теплых укрытий носы и клювы, боясь затопления своих жилищ и в любую минуту готовясь к спасительному бегству наружу. Телега с мусором от Гредеи по-прежнему как памятник бесхозяйственности стояла перед домом Фрога, а клиентов все не было и не было. Леший заботливо прикрыл ведьмин мусор брезентовым тентом и грустно вздохнул: похоже его план провалился и придется ведьме разрешить мусорить в его лесу! А Фрог жутко страдал, когда Шуарский лес подвергался захламлению! Видя раскиданные по всему лесу фантики, которые не успели воители сдать фее Леолине во время апрельского события, Фрог рычал, словно раненый беронский тигр, вырывал волоски из седой бороды, проклинал любителей конфет. Он ненавидел корвусов, что вытаптывали его, Фрога, чудесные поляны масляники. Ненавидел воителей, убивающих живность ради ольховой пыльцы. А сейчас Фрог в тайне даже для самого себя ненавидел Гредею, ведь это именно она хотела из его леса сделать помойку! Каждый день Фрог неистово молился богине Аладее, чтобы та помогла ему с мусором ведьмы. И однажды молитвы лешего были услышаны…
В дверь робко постучались. Затем стук повторился уже более настойчиво. Фрог нехотя слез с теплой печки, недовольно поморщился, не желая в землянку впускать сырость и дождевую прохладу, и прошлепал босыми ногами к двери. На пороге стояла незнакомка в длинном черном плаще с глубоким капюшоном. Струи дождя стекали с девушки веселыми ручейками на земляной пол.
Дама старательно пряталась в фалдах своего плаща, но приницательный леший понял уже по безвкусному парфюму, что перед ним путана Мариэтта. Для хозяина леса не было секретов: он безошибочно узнавал людей по запахам. На Фрога буквально дохнуло облаком дешевых огрийских ароматов. Леший ненавидел искусственные запахи духов дам, ему куда ближе были ароматы лесных полян. Но это была его первая клиентка. Леший ликовал и… терпел.
Девушка наигранно томно вздыхала, прижимая влажный платок к глазам. Фрог поморщился от своей первой клиентки с дурной репутацией, но делать нечего, ведь он же — “дупломированный” специалист!
— Голубушка, что же с Вами плохого приключилось? — как можно сочувственнее произнес Фрог, когда его первая пациентка грациозно присела на краешек предложенного пенька, используемого хозяином дома вместо табуретки.
— Я боюсь влюбиться! — рыдала путана.
— Влюбиться? — удивился леший. — Все дамы в Вашем возрасте мечтают влюбиться!
— Мне нельзя влюбляться в клиентов! — трагическим голосом произнесла путана. — Тогда я не смогу продавать своё тело!
— От Вашей фобии у меня есть чудесное лекарство! — радостно сообщил Фрог и, выбежав во двор, приволок из телеги ведьмы ящик просроченных отворотных зелий.
— И это поможет? — недоверчиво спросила путана.
— Душечка, добавляйте зелье в чай, и Вы никогда не полюбите своих клиентов! — хихикнул Фрог.
А затем леший с удовольствием наблюдал, как путана с огромным трудом нагружает своего промокшего “до нитки” под весенним ливнем беронского тигра склянками с магической настойкой.
Вечером, довольно попыхивая махорочкой, леший поведал Гредее, как избавился от части её мусора. Ведьма с ужасом произнесла:
— Фроша, ты же отдал просрочку! Зелье от времени стало слишком концентрированным!
А хозяин леса только и посмеивался в бороду.
Через некоторое время даже до безлюдных мест Шуарского леса дошли слухи, что нрав путаны сильно испортился и она стала поколачивать своих клиентов. Кто-то любил погорячее, поэтому дерзость Мариэтты принесла ей дополнительный доход и славу горячей штучки. К счастью, со временем просроченное зелье кончилось и всё вернулось на свои круги.

3. Центнер безумной красоты


И снова ни одного клиента! Леший снова молился своей любимой богине Аладее о даровании ему посетителя или посетительницы. Однажды утром в дверь постучались. На этот раз посетительница была крупных габаритов, ее лицо скрывали огромные солнечные очки. Это была хозяйка трактира красотка Мэри. Ароматы жаркого, тушеной рохи, жареного кодрага буквально накрыли лешего. Его голова закружилась от пищевых благовоний.
— Матушка, что Вас привело в нашу лесную глушь? — поинтересовался “психиатр”.
Мэри тяжко вздохнула и, еле уместившись на табуретке-пеньке, начала свою многострадальную историю:
— Мой трактир процветает, но в моей душе живет вечный страх, что людям захочется что-то особенное, а не только жареную ножку кодрага! У моего конкурента на том берегу даже название трактира креативнее — “В глотке Гурральдия”!. А у меня всё такое банальное, обычное!
— В трактире главное — вкусная пища, — попробовал возразить клиентке Фрог и невольно улыбнулся, наблюдая, как пухлая дама пытается “угнездиться” на небольшом пеньке, словно девятихвостый Рангасский лис, у которого то один, то второй, то девятый хвостик вылезает из гнездовья.
Мэри недовольно сверкнула на “врача” глазами:
— Значит, Вы мне отказываетесь помогать с моей фобией?
— Что Вы, что Вы, голубушка! — участливо замахал леший руками и побежал к телеге Гредеи, извлекая оттуда разный магический мусор, а затем затащил огромный мешок хлама в избу. — Креатив, говоришь?
Леший протянул панцири Дайгонов Мэри. Красотка опешила от такого “креатива”, а леший поведал ей свою идею:
— Убери обычные тарелки — вместо них используй эти панцири. Обвесь стены трактира сушеными лапками жаб с болота Богельфа, куриными лапками птенцов Гур, магическими жезлами и ритуальными кинжалами, а столики укрась чакровыми свечами.
Счастливая Мэри кинулась на шею Фрогу, но, не рассчитав свой вес, сбила щупленького хозяина Шуарского леса с ног. “А у этой красотки Мэри поступь эндарга!” — подумал леший, придавленный центнером безумной красоты…
Всё бы ничего, но из-за необычной атрибутики в трактир Мэри стали захаживать обитатели неживого мира, пугая старых клиентов, благо, что у нежити деньжата всегда водятся, и красотка Мэри стала, как говорится, не в накладе. Правда, со временем тарелки-панцири раскололись, огарки свечей догорели, сушеные лапки жаб и кур были случайно съедены нежитью, а ритуальные жезлы и ножи были просто разворованы на память о чудесном трактирчике Мэри, но для хозяйки трактира был дан хороший старт для творческих экспериментов.
Слава о чудесном докторе Фроге разлетелась по всему Огрию. И клиенты повалили к нему, как из рога изобилия.
Как-то добродушный мельник Ферапонт привез в телеге завернутую в сети полудевушку-полурыбину в огромном чане с водой. Лешего буквально накрыл “аромат” тины, болотины и рыбы. Но этот запах был естественным и вполне нравился лешему, хотя он нередко любил поконфликтовать с Речной девой или богиней водных пространств Нимфеей — это было вполне в “русле” скрипучего, вечно всем недовольного характера лешего. Русалка Сорена (а это была именно она) боялась, что когда-нибудь Мирроу сожжет ее прекрасные глаза. Фрог ей отдал пустые колбы, разбив которые русалка получит разноцветные камешки, что со временем подточит поток водопада Лумирья. Теперь Сорена могла любоваться красотой Мирроу через стеклышки и не бояться стихии огня. Жаль, что со временем эти прекрасные стеклянные камни были разворованы туристами, но боязнь Мирроу у Сорены прошла, а это главное.
Через пару дней незнакомец в черном плаще с головы до пят распространил в землянке лешего запах авантюризма. И снова Фрог отгадал очередного анонима. Мошенник Глум страшился когда-нибудь сказать правду. Чтобы врать как можно красноречивее, он получил от Фрога мешок с треснувшими палантирами. Никогда еще Глум не врал так искусно и красиво! Со временем мошенник так увлекся байкосложением, что забросил свою подпольную лавку. К счастью, его сказки разлетались огромными тиражами. Правда, постепенно все сломанные палантиры пришли в окончательную негодность и перестали “вещать” сказочное творчество, а Глуму пришлось снова вернуться к своим незаконным делишкам. Но врать Глум научился профессионально, а страх сказать правду улетучился окончательно.
Шулер Катала вошел в избу лешего в широкополой шляпе, глубоко надвинутой на глаза для конспирации, распространив по комнате запашок неправедно заработанных денег. Новый пациент боялся, что перепутает когда-нибудь крапленые карты с обычными и проиграет или что его обман когда-нибудь раскроется. Залитые вином гадальные карты Гредеи враз перекочевали из телеги в карман шулера. Теперь Катала мог не только виртуозно обманывать посетителей трактира, но и угадывать их желания, слишком тайные желания, после чего Катала был не раз бит своими клиентами, но лучше получать тумаки за гадание, чем за шулерство, так что лечебной магией Фрога Катала был вполне доволен.
В одеяниях жителей пустыни Рахдарии однажды пришел к лешему мудрец Панеоник. Но от мужчины в маскарадном костюме шел запах книжной пыли и сырости библиотек, а не аромат суховеев пустынь, так что Фрог моментально узнал нового клиента. Посетитель хотел научиться писать летописи мира Фэо. Но гусиные перья предательски ломались, лишь только он увлекался различными словесными вывертами от “смеркалось” до “вечерело”, боясь написать слишком сухо и пресно. Целый мешок перьев радужной рохи был подарен мудрецу Фрогом. Правда, летописи Панеоник так и не научился создавать, зато его комиксы были удостоены наивысшей литературной награды от Шеары несравненной. И хоть со временем мешок чудесных перьев от Гредеи был опустошён, зато сбылась тайная мечта мудреца увидеть верховную богиню Фэо.

4. И гробик кому-то нужен!


Леший сидел на завалинке и вертел в руках маленький гробик, обитый дешевой черной тканью:
— Ну куда тебя я пристрою? Бесполезная ты вещица.
Леший печально вздыхал, жмурился та теплое майское Мирроу, покуривая табачок. Весь хлам пристроил, кроме этого!
Вдруг деревья зашумели, птицы затихли, а цветы до земли склонили свои душистые венчики. А вокруг распространилось дивное благоухание сказочного разнотравья. Перед лешим стояла Она! Его мечта. Его несравненная богиня. Надо сказать, что любимым цветом Фрога был зеленый. Он любовался божественным лицом цвета весенних трав, ее волосами, в которых словно запутались лесные тени с лесной прохладой и листьями папоротника, изумрудными глазами, ее тонкой и нежной кожей нежно-оливкового цвета. Самый большой страх лешего был вызвать недовольство Аладеи.
— У меня тоже есть фобия, — призналась богиня. — Я боюсь трупов и похоронных принадлежностей. Бог мертвых часто любит шутить надо мной, подкладывая такие же гробики.
Аладея кивнула в сторону игрушечного гробика в руках Фрога. И лешего в очередной раз осенило:
— О богиня жизни и плодородия, позволь мне помочь тебе.
Посмотрев внимательно на камни, лежащие у корней огромного дерева, Фрог приметил там упитанного мясного жука, греющегося в лучах весеннего Мирроу. Схватив насекомое, Фрог посадил свою добычу в маленький гробик и захлопнул крышку мрачного предмета. Жук недовольно зажужжал, оказавшись в замкнутом пространстве.
— Брат, не сердись, ты нам нужен для научного эксперимента, — примиряюще сказал леший и пояснил свою идею богине. — Матушка, а давай устроим похороны мясного жука!
Сердце мясного жука ушло от страха в пятки (благо, что пяток у него было восемь, как и количество лап), а Аладея чуть не упала в обморок от одного слова “похороны”.
— Что я должна делать? — удивилась богиня.
— На похоронах надо оплакивать покойника! — подсказал Фрог, слыша, как жук недовольно жужжит в гробике.
И Аладея запричитала на весь Шуарский лес:
— Ах, какой был мясной жук! Не жук — а настоящий избранник богов! Как красиво он умел греться в лучах Мирроу, как грациозно ползал по стеблям нарциссов и ирисов! Так звонко умел жужжать, когда южный ветер теребил его прекрасные усы!
Жук заслушался мелодичным плачем Аладеи и затих. Фрог, испугавшись, что жук задохнулся в гробике, приоткрыл крышку странной ритуальной вещицы.
Мясной жук плакал, слыша добрые слова в свой адрес от Аладеи, и размазывал лапками слезы по своей пушистой мордочке. Никто никогда так не хвалил Мясного жука! А тут сама богиня поет ему дифирамбы, правда, посмертные. Увидев эту картину, Аладея звонко рассмеялась на весь Шуарский лес, отчего радужные рохи испуганно встрепенулись и поднялись в бездонные голубые небеса Огрия.
— Пожалуй, я этого малыша возьму к себе домой, уж очень он мне приглянулся, — Аладея улыбнулась Фрогу, — И теперь если Бог мертвых и проклятых захочет надо мной шутить такими гробиками, я буду не бояться смерти, а смеяться, вспоминая похороны мясного жука. Кстати, а гробик будет хорошим домиком для моего нового питомца.
Аладея наклонилась и очень ласково поцеловала в лобик невысокого лешего. От божественного поцелуя страхи Фрога вызвать гнев богини плодородия куда-то моментально улетучились.
“Выходит, я тоже излечился от своей фобии!” — ликующе подумал леший.
Жук перестал плакать и радостно побежал по руке своей новой хозяйки.
После этого случая богиню Аладею часто видели с Мясным жуком, гордо восседающим у нее на плече.

5. Когда мусор заканчивается,
или закрытие клуба анонимных любителей хлама


Какое же счастье избавиться от мусора! Леший, видя пустую телегу Гредеи, пустился в пляс, притопывая лапоточками и прихлопая в такт ладонями. А затем сбегал в сарай за новым куском бересты и, прибив чистую бересту под фразой “Клуб анонимных любителей хлама”, частично закрывая ею старый текст, дописал:

“Закрыт!
Надеюсь, что навсегда”.


Кто-то сзади кашлянул. Фрог повернулся на звук. Перед ним стоял старец Багурон, правитель Огрия. Впервые посетитель не прятался за масками и маскарадными костюмами. От него распространялся жутко неприятный лешему запах городской суеты и пыли.
— Эх, кажется, я опоздал, — грустно произнес Багурон. — И мне никогда не избавиться от своих страхов!
Лешему стало жалко Багурона, но чем он может помочь гостю, ведь телега с хламом Гредеи абсолютно пуста?
— Что же беспокоит правителя Огрия? — поинтересовался Фрог для приличия, понимая, что на этот раз больному помочь не сможет.
— Много лет я наблюдаю сломанную телегу, боюсь, что ее уже никто и никогда не починит! А годы идут. Горожане смеются, что на Центральной площади много веков валяется телега без починки. Из-за этого обо мне по всему Фэо ходят дурацкие шутки. Типа в Огрии две рухляди — Багурон и старая телега.
Леший, услышав шутку, скрипуче рассмеялся, но, видя обиженное лицо правителя Огрия, взял себя в руки и, как можно вежливее, предложил:
— Знаешь что, Багурон, а забирай телегу Гредеи!
Багурон радостно покатил телегу по проселочной дороге.
А леший снова пустился в пляс, придумывая, как по ходу пьесы объяснить ведьме пропажу ее почти новой телеги. Да и в конце концов психотерапевт он или нет?

6. Никому, кроме автора, не нужное послесловие
(можно не читать, а идти наводить порядок в лесу Лешего)


Вот так иногда из хлама, неведомый читатель, прорастают цветы прекрасного творчества и неуемной фантазии, где главное — вовремя начать уборку в своем помещении и в своей душе. И никакие фобии не омрачат весенний шелест леса, трепетный полёт Гальфиды и дуновение игривого майского ветерка.
0
 Элпис [10]  13 Мая 2023 20:52:53 #597
- Суперблиц. КОНКУРС НА ЗАКАЗ. «Почему живописцы сирени верны? Потому, что оттенков на каждого хватит» (автор М. Ершова).


Брызги сирени летят в парке майских желаний.
Розовым облаком, белым, сиреневым, синим
В царстве напевов дроздов и пчелиных жужжаний.
Даже не верится, что мир этот грешный покинем.

Даже не верится, что всё закончится разом
И ароматы весны в дуновеньи ветров уплывут.
Плачет сирень под дождями бесценным алмазом,
Листья сверкают под каплями, что изумруд.

Пары за тридцать гуляют так чинно по парку,
Что забываешь о времени и облаках.
Слышится звонница, дама читает Ремарка.
Мир утопает в сирени душистых цветах.
0
 Элпис [10]  20 Мая 2023 16:40:41 #598
Суперблиц. «А Муза и глохла и слепла...»
(автор А. Ахматова).


Не забудут. Такое забыть невозможно.
Материнской молитве по силе оно,
Когда шепчешь ты имя надрывно-тревожно
И глядишь бесконечно в пустое окно.

Никогда не придут к тебе странники в гости,
И не мне улыбнется сегодня отец.
И сегодня по-летнему жарит так воздух.
Неужели тепла дождались, наконец?

Только муза, оглохнув от счастья на время
И ослепнув от нежных растрепанных чувств,
Затеряется вдруг в неживых хризантемах
И в модерне сверх-граций абстрактных искусств.

Верю, зерна упали не только на камень,
По весне и они из земли прорастут.
Позвонить бы отцу… Но звоню только маме,
Все равно хорошо, если дома да ждут.

Не забуду. Такое забыть невозможно.
Ярким Фениксом прошлое в двери стучит.
Я найду, хоть на сердце сегодня тревожно,
От дверей в нашу светлую память ключи.
0
 Элпис [10]  23 Мая 2023 00:24:39 #599
Исповедь Сестры Хельды,
одной из сестер Погибели


Слишком поздно…
Раскаянье грубой рукой подмастерья
Выжигает на совести
поцелуи клейма и огня.
Отреклись от Эргама, забывши о вере, —
Не для нас в белом храме звенит лития*.
Мы — послушницы бывшие Церкви Рассвета,
Душ единство алкает сосуд темноты.
Три сестры, в мировую Погибель одеты, —
Черной мессы невесты, адепты вражды.
Стали нежитью вместе — мы забыли о жизни.
В лабиринте клубится судьбы фимиам.
“Хельда, Кора, с обетом смирения Илзе”, —
Обожженная Ликом взывает
к остывшим навеки сердцам.
А когда обруч пламенный крутит надменно Мирроу,
Нашу тайную исповедь слышит другая сестра.
Ритуальная ночь черным страхом,
как будто змеею,
Убивает все светлые мысли,
сжимая петлёй до утра.
Я в обете молчанья
уста стальной нитью сковала.
“Хельда, вспомни о Церкви Рассвета”, —
тени прошлого эхом зовут.
Моя исповедь льется из разбитого скорбью фиала:
Слишком мало раскаянья
жалких минут.
Веки Коры свинцом наливаются.
И обет слепоты
Заставляет сражаться ее мимо цели.
Душ единство алкает сосуд темноты.
Неужели мы это в мечтаниях светлых хотели?
Ты послушай, сестра, мою исповедь в мрачных тонах,
Нам уже не спастись, мы навеки Селесты рабы.
Ритуальный кинжал
занесен что безбожный пронзительный страх.
Мы вкусили соблазна нектар
пораженной грехом ворожбы.
Слышу смертные вздохи со звериным оскалом инстинкта.
Принимаю свой жребий, покаянье из сердца гоня.
Нас уже нарекли порожденьем, исчадием зла Лабиринта.
И безмолвье моё — закаленная в битвах броня.
Я назад не вернусь! Слишком поздно.
Мой вздох слишком труден.
И не мне по траве пробежать поутру босиком.
Помяни, Исповедница, нас при последней минуте…
Но прощения нет. Только в горле как будто бы ком.
Я назад не вернусь! Не примну на заре я росистые травы,
Не вдохну я покой заливных, чуть холмистых лугов.
Разливается в сердце отреченье от Света отравой.
Нам уже не спастись от Селесты проклятых оков.
Словно лотоса каменный лик,
моё сердце не бьется навстречу
В жаркой охре безбрежным полянам
огневого жар-цвета.
Упаду на холодные плиты и эху смиренно отвечу…
И не ждите меня в белом храме живого Рассвета!
Я беронской тигрицей готова рычать и сражаться.
Но безмолвье моё покаяние душит в неволе.
И убийство похоже порой на змеиные танцы.
Капли крови подобны порой эльдорилловой соли.
Позабудь меня, Эхо навязчиво-липких видений.
Как бескрылая чайка, на холодный гранит упаду.
Ты постой и послушай, воитель, как плачут ступени,
Что в горнило отчаянья новую жертву ведут.
Я не плачу! То стены от сырости плачут…
Это ливни в Эргаме отчаянной болью
непрощенья глухого идут.
Мой конец предсказуем, а жребий судьбы моей мрачен…
Я не плачу…поверь, я не плачу…
Я не плачу… в раскаяньях поздних минут…

________________________________________­­___
Лития* — заупокойная служба.
0
 Элпис [10]  25 Мая 2023 00:20:43 #600
└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Песнь о слезах и розах
и о путешествии в лабиринт Неизвестности


(Стилизация под средневековую эпическую поэму*)

Калейдоскоп поэзии**


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 1, в которой ни о чём не рассказывается,
но есть Исповедь Черного рыцаря


“Передо мной на столике лежит
Любовное послание. Давно
уж потемнела рукопись,
взывая
К минувшим жизням, голосам, эпохе.
Бокал мой пуст, и терпкое вино
Мне вены горячит…
Вползает вечер, в сонных красках охрист,
В моё открытое из темных дум окно.
А мысли путаются в злобной чертопляске.
Навязывает черный замок роль.
Уйдите тени прошлого!
Неласков
Мой слог давно.
Ты, Муза, не неволь
Моей души забытые порывы.
Вокруг — лишь скоморохов злые маски,
На исповедь толкает алкоголь.
Кто не любил, не может быть счастливым.
А кто любил, не проклинает боль,
Что раздирает душу на куски,
Как будто волфер самой дикой стаи.
Плывут лишь погребальные венки
И в огненном теченьи в дыме тают.
И черной розы виден силуэт,
Что некогда была красней восхода.
Под черным шлемом я храню секрет
От слишком любопытного народа
На Кряже Мрака… В сердце палача —
Давно уж чернота и смертная истома.
И жалок жребий, коль клинок меча
Рукою друга вероломно сломан.
Пусть шепчутся вокруг, что я безумен,
Что догорает моя светлая свеча
И в замке царствует кровавый полусумрак.
И хочется не доверять речам,
Что вкрадчиво зовут уединиться,
Но в черном сердце встрепенется птица
И полетит, почти крестообразно,
Там, в небесах, что в цвете жженой умбры
Вздыхают от немыслимых рассказов
Загадочной, отверженной фигуры…”
А Черный рыцарь встанет у окна…
И смотрит, смотрит, как в касаньи ночи
Горит во тьме озябшая луна
И что-то о былой любви пророчит…

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 2, в которой рассказывается о том,
что браку Тери и Эстер невозможно состояться,
так как Тери — сын знати.


В ночи склонился старец Геламбер,
Пергаменту он доверяет думы.
И пишет новый сказочный шедевр,
И смотрит в кельи темноту угрюмо…


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— Ты посмотри, какая крошка, Тери!
Такую б завалить на сеновал! —
Смеется Гидвер.
— Ах, какая пери! —
Ответил юноша, добавив, — я б не стал!
Какие ножки, ручки… А походка!
В ней королевская же, Гидвер, стать видна!
— Ой, Тери, пригласи на чай красотку
И выпей с ней шиз-пива иль вина!
И станет девушка твоей!
— Побойся бога,
Хотя б того, что мертвый навсегда!
Ты, Гидвер, солдафон в душе немного!
— Ох, Тери, от любви — одна беда.
С ней развлекись на полную катушку,
И посули ей замки на песке.
Но в жены не зови свою подружку…
— А кто она?
— Слыхал о моряке
Сеймуре, что извозом промышляет
На Баллаурских пенных берегах.
То дочь его Эстер…
— Как по волнам гуляет! —
А Тери на небесных этажах,
Влюблен безумно, страстно и беспечно.
И бредит юной девой день и ночь.
Сказал родителям он в тот же вечер,
Но слышится в ответ:
— Простолюдина дочь!
Благословения не будет: ты ж вельможа!
Ищи супругу лучше при дворе!
— Но у нее, как у царицы, кожа,
Походка, стать…Огонь густых кудрей.
Родители остались непреклонны:
— Не пара, точка, даже не проси.
У дам придворных тоже косы-волны!
Ну а глазищи, как у стрекозы!

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Благословение! Как мало слышишь ты
Тот зов сердец, безумных и влюбленных!
О нравы света разбиваются мечты,
Как стаи бабочек, кострами обожженных.
Они порхают нервно над огнём,
В безумстве танца крылья обжигая…
Так и влюбленные обречены вдвоем
Спуститься в ад, не обретая рая…
А я, смиренный старец Геламбер,
Элегией тревожу свою душу,
Хоть в голосе моем уж старческий есть тембр,
И он давно от сырости простужен.
Ведь молодость не слышит никогда,
Что ей диктует собственная старость…
Горит в ночи непостижимая звезда,
Пророчествуя в чувствах лишь фатальность.
Ах, если б молодость услышала бы то,
Что осень жизни ей советует частенько!
Не слышит вечер утро… На плато
Заря танцует жгучее фламе́нко.
Восход Мирроу обжигает храм,
Танцуют тени там, на парапете…
И слог внимает песне новых драм,
Прочувствовав дыхание в сонете.


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Любовное послание Тери
прекрасной Даме его сердца Эстер


(Сонет)

Ты словно эльдобриллиант,
Лучишься светом вешних улиц.
В тебе особенный талант —
Любить морской простор в лазури.

Ты словно милое дитя,
Смеешься и тревожишь волны.
Позволь всегда любить тебя,
Какое счастье быть влюбленным!

Давай сегодня к алтарю
Пойдем, соединяя судьбы.
В объятьях встретим мы зарю,
И в браке счастливы мы будем.

Ты — та, кто станет мне женой.
Пойдем, любимая, со мной!

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— Брат, Гидвер, передай письмо
Эстер, пусть ждет меня во храме!
Но Гидвер думает: “Тот монстр
Не стоит нежных тех посланий”.

И пишет “хищнице” он так:
“Эстер, в тебе талант плутовки!
Какой же все же я дурак,
А ты пленила меня ловко.

Дитя ты дымных кабаков,
И подворотней, грязных улиц.
В тебе талант для мужиков
Есть пироги в цветной глазури.

Позволь расстаться нам с тобой
Без разговоров и упреков.
Другая станет мне женой.
А случай наш — тебе уроком”.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 3, в которой рассказывается, как горожане решают принести Эстер в жертву Селесте в надежде, что Селеста не разрушит Эргам. Селеста принимает жертву горожан и спускается в гробницу вместе с Эстер.

Былинный дух неволит Геламбера.
Какой же страшный для Эстер урок!
Перо дрожит в руке… Вонзается химерой
В чужие судьбы беспощадный рок.


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Почернело, нахмурилось небо над светлым Эргамом.
Разлетелись, что черные корвусы, мрачные вести.
И читали глашатаи ветхий тревожный пергамент:
“Нужна девушка чистая в жертву коварной Селесте”.
Зарыдали о дочках заранее глупые, жалкие бабы,
Застучали в таверне кулаками о стол мужики.
Может, есть та, что жизнь бы свою отдала бы?
Выходила Эстер на высокую стену вселенской тоски:
— Мы хотели с любимым венчаться здесь, в Церкви Рассвета.
Посмеялся любимый в посланье жестоком своём.
Я готова, Селеста, к коварству любого сюжета,
Я согласна отдать свою жизнь.
И сказала Селеста:
— Пойдем…
Лабиринт расступился, ощерился насыпью черной,
Сквозняками утробы подземной дохнул.
Ухмыляясь, сидела вальяжно Селеста на троне,
А в народе же рос одобрительный, радостный гул.
И закрылись ворота за жертвой со скрипом навечно.
А толпа улюлюкала глупо и радостно-слепо.
Повторяла Эстер, как молитву: “Мне жить уже нечем,
Поломались души моей сложные, важные скрепы”.
И вбегал окрыленный любовью во церковь Рассвета
Для венчания тайного верный и любящий Тери.
Но толпа замолчала. Лишь роза чернильного цвета
Говорила безмолвно ему о великой потере.
— Гидвер, брат, помоги, без Эстер мне не жить, не понятно,
Почему она в жертву себя принесла.
— Может, просто считала себя недостаточно знатной?
Или просто хотела бессмертия древнего зла? —
Отвечал ему Гидвер, надежду на сердце лелея,
Что забудет про дочь моряка его друг.
Берут факел в таверне и входят они в подземелье,
Где танцуют отсветы от прочных блестящих кольчуг.
Расступается мрак, и в душе поселяется ужас.
Коридоры хранят и хоронят незваных гостей,
С каждым шагом становятся уже, отчаянно уже…
Гусли Дорка давно нам не пели хороших вестей.
Выходила Селеста к гостям и надменно смеялась:
— Отпущу я Эстер, если Древнее зло победите.
И Утроба возникла средь черного тронного зала
И рычала в своем многоглазом, ощеренном виде.
Только сломанный меч оказался предательски в ножнах.
На холодном полу умирал наш герой так бесславно!
— Брат, прости, — воевода поступком встревожен. —
Это я же сломал верный меч.
Но смертельная травма
Помутила рассудок прекрасного юного Тери.
И казалось ему: в косы рыжие розы из Мрака вплетает
И смеется Эстер, закрывая массивные ржавые двери,
И горит свет небесной звезды, в королевских глазах угасая.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 4, в которой рассказывается,
как Эстер спасает Тери


Слишком много погибших, затерянных душ в лабиринте!
Геламбер вспоминает о блёклом сухом гиацинте.
Не всегда был он старым седым летописцем.
Это было давно… Может, сто лет, а может быть, триста…
Он в архиве живет с зарождения Света Эргама…
Озаряется думами старца старинный пергамент.
Он когда-то любил светлый дух беспокойной Селесты…
Много вод утекло… с тех кровавых и злых происшествий.
И когда в лабиринте эргамцы ее навсегда заковали,
Гиацинты, вздыхая, покорно у кельи его умирали.
Он не плакал, он просто любил свою Музу, молился.
И росла в нем надежды обманчивой тайная сила.
Он единственный верил в прекрасном и гордом Эргаме,
Что Селеста — не вечное зло, порождённое смерти богами.
Каждый день он носил на могилу ее гиацинты,
Его думы бежали в неизвестность оков лабиринта.
И о новой легенде любви про Эстер и про Тери
Эти строки из вязи старинно-эргамской запели.
Гиацинты покорно на плитах кладбищенских вяли,
Целовал он сухими губами соцветья Печали.
И скрипело перо, и ломалось от боли вселенской.
На полях рисовался из букв “С” и “Г” царский вензель.
И слагались возвышенным слогом всё новые мифы
О влюбленных, не ставших по воле Селесты счастливей.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— О королева, дай надежду мне!
Как мне спасти любимого от смерти?
— Он умер в моей ловкой западне!
Забавный у него нашла конвертик! —
Протягивает розовый конверт
Коварная и хитрая Селеста.
Эстер читает строки… Что за бред?
Какие же безрадостные вести!
Любовью дышит нежное послание.
А кто же автор злобных прежних строк?
Кто автор строк, что не бывать венчанию
И от любви прими предательский урок?
— О королева смерти, помоги! —
Эстер покорно встала на колени.
— Повесели меня, мои замки́
Скучны порой, как в коридорах тени.
— Повеселить? Вы это всё серьезно? —
Бровь кверху дерзко вздернула Эстер.
— Меня же веселят чужие слёзы, —
Колюч Селесты взгляд, как поздняя метель.
Два ярких веера красавица берет
И кружится в прощальном жгучем танце.
И смотрит пучхэчху́м*** “чудовищный” народ
И начинает девой любоваться.
И плачут монстры, злобе вопреки,
От слез рождаются во тьме цветы Печали.
Селеста рада: нескрываемой тоски
Они еще вовеки не видали.
Эстер же каменеет с каждым шагом.
Вот Незнакомки статуя вдруг замерла в углу…
И держит свиток нежных строк, бумагу,
Застывший факел… И покорна злу…

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 5, в которой рассказывается, как Селеста оживляет Тери, вдохнув в него частицу своей души. Однако прежнего Тери уже не вернуть — юноша становится знаменитым по своей жестокости на всю округу палачом: Черным рыцарем без имени.

Поднесла чашу черную смертной гордыни
К посиневшим, холодным навеки губам:
— Ты забудешь своё настоящее имя!
Я частицу души своей злобной отдам.
И испил он глоток, и жестокость на сердце
Чернотой неживой навсегда пролегла.
Черный рыцарь страшнее порой Изувера:
Кровь Селесты в нем сеет лишь плевелы зла.
Он забыл о любви… Только лишь в полнолунье
Отпускает из рук он топор палача.
И рыдают тогда гу́слей тонкие струны,
И горит незапятнанным светом свеча.
Слышит дальнее пение рыцаря дева —
Черным жемчугом плачет камень в ночи.
И смеется Селеста, гробниц королева.
Полнолуние — сон одинокой свечи.
Догорает рассвет безыскусно и поздно.
Черный рыцарь в забвении снова своем.
Расцветают в садах чёрно-синие розы
Под июньским, немного унылым дождем…

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Баллада о видениях Эха лабиринта,
написанная летописцем Геламбером


Навязчивых видений целый рой
Волнуют пленников проклятий лабиринта.
Присяга, разве ты была игрой?
Любовь к Эстер смятением убита.
Хранит предательство холодный след гранита.
Охота началась — прольется Тери кровь!
Родство души порой сродни инстинктам.
Не умирай во тьме веков, любовь!

Единство с алтарем закончит путь земной.
Мольба о помощи средь дикой лжи разлита.
И наказание гордыни стороной
Пройдет от всех виновников конфликта.
Взгляд в прошлое коснется вдруг молитвы.
Цветы печали никнут в сердце вновь.
Прольются слёзы на кладбищенские плиты.
Не умирай во тьме веков, любовь!

Но не спеши любить! Послушай и постой!
Пусть чувств обманных не пленит орбита.
Поверь, что всё свершится здесь с тобой:
И плен, и боль, и рок судьбы, и битва.
Лишь летопись хранит мои обиды —
Следы от чувственных, душевных катастроф,
Как крылья опалит огнем Гальфида.
Не умирай во тьме веков, любовь!

Баллады рифма слишком нарочита.
Но в ней в любви поклясться я готов.
Влюбленные! Хоть вянут гиацинты,
Но не умрёт во тьме веков, любовь!


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Мой путь окончен. Свиток лёг на полку.
Мой слог устал возвышенно скрипеть.
Молчит перо под тяжестью глагола.
Пергамент начинает сухо тлеть.
Горят слова, огонь стирает строки.
Но рукописи саги не горят.
Страдает сердце всё в рубцах, ожогах,
Как будто сеть плетет здесь шелкопряд.
Неволят думы тайной гиацинта.
Горят, во тьме окаменевши, слёзы.
Маня́т нас неизвестность лабиринта
И грусть почти увядшей черной розы.
Но знаю: оживет калейдоскоп,
Вздохнут виденьем новые страницы.
И Муза будет чинно и легко
Петь, наслаждаться жизнью и молиться.
И занавес поднимется не вдруг,
И счастлив будет осушивший чашу.
На берегу свиданий и разлук
Марионетки пьесу нам покажут.
А ты устал, читатель дум моих.
Лишь бьются в окна феи грёз блаженных.
Что ж отдохни, и затихает стих,
Как будто бы в витринах манекены.
И плавится горячий воск свечи,
Но озаряются забытые полотна.
Былых посланий тают сургучи
Возвышенно, но слишком мимолетно.


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Примечания:

Средневековая эпическая поэма * — жанр средневековой поэзии, где проза и поэзия чередуются, причем проза не дополняет поэзию, а дублирует содержание поэзии. Проза поясняет поэзию, но не является ключевой в построении произведения. Именно в лирических фрагментах средневековой эпической поэмы заложены основные переживания героев и сюжет произведения.

Поэтический калейдоскоп** — особый вид построения поэмы, напоминающий собой лабиринт, где каждая глава, каждая новая локация и каждый новый поворот сюжета написан в новом жанре и в новом ритме стиха (Стих в данном контексте — одна строка стихотворения). Это любимый вид стихотворчества жителей Эргама (прим. Геламбера).

Пучхэчху́м***— танец с веерами.

Приложение:

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Краткое содержание поэмы, изложенное летописцем Геламбером:


Черный рыцарь — сын знатных людей Хаира. Он влюбляется в дочь простого моряка Сеймура за ее любовь к свободе. Тери пишет любовное послание Эстер, но Гидвер не верит в чистоту намерений девушки и подменяет письмо друга. Эстер в отчаянии решает пожертвовать своей жизнью ради Эргама, где они хотели венчаться. Эстер горожане решают принести в жертву Селесте в надежде, что Селеста не разрушит Эргам. Селеста принимает жертву горожан и спускается в гробницу вместе с Эстер. Черный рыцарь (Тери) просит своего друга Гидвера помочь ему спасти Эстер. Селеста обещает дать свободу Эстер, если Тери победит подземное чудовище. Гидвер тайно ломает меч Тери, так как считает, что Эстер не пара рыцарю. Тери погибает от лап чудовища. Эстер бросается в ноги Селесте, та обещает оживить Тери при условии, что Эстер повеселит Селесту. Селесту веселят лишь слезы! Эстер танцует танец с веерами — цветами печали. Весь подземный мир плачет.
После танца девушка превращается в статую Незнакомки. Селеста выполняет своё обещание, оживляет Тери, вдохнув в него частицу своей души. Однако прежнего Тери уже не вернуть — юноша становится знаменитым по своей жестокости на всю округу палачом: Черным рыцарем без имени. Только во время полнолуния Черный рыцарь вспоминает на время о своей любви, но проклятие Селесты слишком сильное, чтобы спасти Эстер, а времени на подвиг слишком мало. Говорят, что в такие мгновения слезы текут из глаз и Черного рыцаря, и статуи Незнакомки, превращаясь в удивительный черный жемчуг, цены на который растут на черном рынке все выше и выше, а черные розы распускаются в садах Хаира.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Видения Эха Лабиринта,
пояснения, написанные летописцем Геламбером:


Присяга — Тери дал в своем любовном послании присягу любить Эстер.
Охота началась — Тери бросает вызов древнему злу и проигрывает.
Родство душ — чувство между Тери и Эстер.
Единство с алтарем — Эстер приносит себя в жертву ради жителей Эргама.
Смятение — то, что ощущает Эстер, когда ей Селеста дает в руки настоящее любовное послание от Тери.
Взгляд в прошлое — в полнолуние проклятие Селесты немного ослабевает и главные герои вспоминают о былых чувствах.
Предательство — Гидвер трижды из-за благих намерений предает Тери (переделывает любовное послание, оговаривает Эстер после ее добровольной жертвы ради Эргама, ломает меч Тери).
Наказание гордыни — Чаша Селесты, откуда делает глоток Тери.
Мольба о помощи — Мольба Эстер Селесте о спасении Тери.
Постой и послушай — статуя Незнакомки обречена на вечное стояние в лабиринте, но иногда она слышит музыку души Черного рыцаря.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Вновь на подмостках куклы улеглись,
Устали маски, кукловод и костюмер,
Но утром оживит напев про жизнь
И про любовь…
Ваш летописец Геламбер.
└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Песнь о слезах и розах
и о путешествии в лабиринт Неизвестности


(Стилизация под средневековую эпическую поэму*)

Калейдоскоп поэзии**


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 1, в которой ни о чём не рассказывается,
но есть Исповедь Черного рыцаря


“Передо мной на столике лежит
Любовное послание. Давно
уж потемнела рукопись,
взывая
К минувшим жизням, голосам, эпохе.
Бокал мой пуст, и терпкое вино
Мне вены горячит…
Вползает вечер, в сонных красках охрист,
В моё открытое из темных дум окно.
А мысли путаются в злобной чертопляске.
Навязывает черный замок роль.
Уйдите тени прошлого!
Неласков
Мой слог давно.
Ты, Муза, не неволь
Моей души забытые порывы.
Вокруг — лишь скоморохов злые маски,
На исповедь толкает алкоголь.
Кто не любил, не может быть счастливым.
А кто любил, не проклинает боль,
Что раздирает душу на куски,
Как будто волфер самой дикой стаи.
Плывут лишь погребальные венки
И в огненном теченьи в дыме тают.
И черной розы виден силуэт,
Что некогда была красней восхода.
Под черным шлемом я храню секрет
От слишком любопытного народа
На Кряже Мрака… В сердце палача —
Давно уж чернота и смертная истома.
И жалок жребий, коль клинок меча
Рукою друга вероломно сломан.
Пусть шепчутся вокруг, что я безумен,
Что догорает моя светлая свеча
И в замке царствует кровавый полусумрак.
И хочется не доверять речам,
Что вкрадчиво зовут уединиться,
Но в черном сердце встрепенется птица
И полетит, почти крестообразно,
Там, в небесах, что в цвете жженой умбры
Вздыхают от немыслимых рассказов
Загадочной, отверженной фигуры…”
А Черный рыцарь встанет у окна…
И смотрит, смотрит, как в касаньи ночи
Горит во тьме озябшая луна
И что-то о былой любви пророчит…

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 2, в которой рассказывается о том,
что браку Тери и Эстер невозможно состояться,
так как Тери — сын знати.


В ночи склонился старец Геламбер,
Пергаменту он доверяет думы.
И пишет новый сказочный шедевр,
И смотрит в кельи темноту угрюмо…


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— Ты посмотри, какая крошка, Тери!
Такую б завалить на сеновал! —
Смеется Гидвер.
— Ах, какая пери! —
Ответил юноша, добавив, — я б не стал!
Какие ножки, ручки… А походка!
В ней королевская же, Гидвер, стать видна!
— Ой, Тери, пригласи на чай красотку
И выпей с ней шиз-пива иль вина!
И станет девушка твоей!
— Побойся бога,
Хотя б того, что мертвый навсегда!
Ты, Гидвер, солдафон в душе немного!
— Ох, Тери, от любви — одна беда.
С ней развлекись на полную катушку,
И посули ей замки на песке.
Но в жены не зови свою подружку…
— А кто она?
— Слыхал о моряке
Сеймуре, что извозом промышляет
На Баллаурских пенных берегах.
То дочь его Эстер…
— Как по волнам гуляет! —
А Тери на небесных этажах,
Влюблен безумно, страстно и беспечно.
И бредит юной девой день и ночь.
Сказал родителям он в тот же вечер,
Но слышится в ответ:
— Простолюдина дочь!
Благословения не будет: ты ж вельможа!
Ищи супругу лучше при дворе!
— Но у нее, как у царицы, кожа,
Походка, стать…Огонь густых кудрей.
Родители остались непреклонны:
— Не пара, точка, даже не проси.
У дам придворных тоже косы-волны!
Ну а глазищи, как у стрекозы!

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Благословение! Как мало слышишь ты
Тот зов сердец, безумных и влюбленных!
О нравы света разбиваются мечты,
Как стаи бабочек, кострами обожженных.
Они порхают нервно над огнём,
В безумстве танца крылья обжигая…
Так и влюбленные обречены вдвоем
Спуститься в ад, не обретая рая…
А я, смиренный старец Геламбер,
Элегией тревожу свою душу,
Хоть в голосе моем уж старческий есть тембр,
И он давно от сырости простужен.
Ведь молодость не слышит никогда,
Что ей диктует собственная старость…
Горит в ночи непостижимая звезда,
Пророчествуя в чувствах лишь фатальность.
Ах, если б молодость услышала бы то,
Что осень жизни ей советует частенько!
Не слышит вечер утро… На плато
Заря танцует жгучее фламе́нко.
Восход Мирроу обжигает храм,
Танцуют тени там, на парапете…
И слог внимает песне новых драм,
Прочувствовав дыхание в сонете.


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Любовное послание Тери
прекрасной Даме его сердца Эстер


(Сонет)

Ты словно эльдобриллиант,
Лучишься светом вешних улиц.
В тебе особенный талант —
Любить морской простор в лазури.

Ты словно милое дитя,
Смеешься и тревожишь волны.
Позволь всегда любить тебя,
Какое счастье быть влюбленным!

Давай сегодня к алтарю
Пойдем, соединяя судьбы.
В объятьях встретим мы зарю,
И в браке счастливы мы будем.

Ты — та, кто станет мне женой.
Пойдем, любимая, со мной!

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— Брат, Гидвер, передай письмо
Эстер, пусть ждет меня во храме!
Но Гидвер думает: “Тот монстр
Не стоит нежных тех посланий”.

И пишет “хищнице” он так:
“Эстер, в тебе талант плутовки!
Какой же все же я дурак,
А ты пленила меня ловко.

Дитя ты дымных кабаков,
И подворотней, грязных улиц.
В тебе талант для мужиков
Есть пироги в цветной глазури.

Позволь расстаться нам с тобой
Без разговоров и упреков.
Другая станет мне женой.
А случай наш — тебе уроком”.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 3, в которой рассказывается, как горожане решают принести Эстер в жертву Селесте в надежде, что Селеста не разрушит Эргам. Селеста принимает жертву горожан и спускается в гробницу вместе с Эстер.

Былинный дух неволит Геламбера.
Какой же страшный для Эстер урок!
Перо дрожит в руке… Вонзается химерой
В чужие судьбы беспощадный рок.


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Почернело, нахмурилось небо над светлым Эргамом.
Разлетелись, что черные корвусы, мрачные вести.
И читали глашатаи ветхий тревожный пергамент:
“Нужна девушка чистая в жертву коварной Селесте”.
Зарыдали о дочках заранее глупые, жалкие бабы,
Застучали в таверне кулаками о стол мужики.
Может, есть та, что жизнь бы свою отдала бы?
Выходила Эстер на высокую стену вселенской тоски:
— Мы хотели с любимым венчаться здесь, в Церкви Рассвета.
Посмеялся любимый в посланье жестоком своём.
Я готова, Селеста, к коварству любого сюжета,
Я согласна отдать свою жизнь.
И сказала Селеста:
— Пойдем…
Лабиринт расступился, ощерился насыпью черной,
Сквозняками утробы подземной дохнул.
Ухмыляясь, сидела вальяжно Селеста на троне,
А в народе же рос одобрительный, радостный гул.
И закрылись ворота за жертвой со скрипом навечно.
А толпа улюлюкала глупо и радостно-слепо.
Повторяла Эстер, как молитву: “Мне жить уже нечем,
Поломались души моей сложные, важные скрепы”.
И вбегал окрыленный любовью во церковь Рассвета
Для венчания тайного верный и любящий Тери.
Но толпа замолчала. Лишь роза чернильного цвета
Говорила безмолвно ему о великой потере.
— Гидвер, брат, помоги, без Эстер мне не жить, не понятно,
Почему она в жертву себя принесла.
— Может, просто считала себя недостаточно знатной?
Или просто хотела бессмертия древнего зла? —
Отвечал ему Гидвер, надежду на сердце лелея,
Что забудет про дочь моряка его друг.
Берут факел в таверне и входят они в подземелье,
Где танцуют отсветы от прочных блестящих кольчуг.
Расступается мрак, и в душе поселяется ужас.
Коридоры хранят и хоронят незваных гостей,
С каждым шагом становятся уже, отчаянно уже…
Гусли Дорка давно нам не пели хороших вестей.
Выходила Селеста к гостям и надменно смеялась:
— Отпущу я Эстер, если Древнее зло победите.
И Утроба возникла средь черного тронного зала
И рычала в своем многоглазом, ощеренном виде.
Только сломанный меч оказался предательски в ножнах.
На холодном полу умирал наш герой так бесславно!
— Брат, прости, — воевода поступком встревожен. —
Это я же сломал верный меч.
Но смертельная травма
Помутила рассудок прекрасного юного Тери.
И казалось ему: в косы рыжие розы из Мрака вплетает
И смеется Эстер, закрывая массивные ржавые двери,
И горит свет небесной звезды, в королевских глазах угасая.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 4, в которой рассказывается,
как Эстер спасает Тери


Слишком много погибших, затерянных душ в лабиринте!
Геламбер вспоминает о блёклом сухом гиацинте.
Не всегда был он старым седым летописцем.
Это было давно… Может, сто лет, а может быть, триста…
Он в архиве живет с зарождения Света Эргама…
Озаряется думами старца старинный пергамент.
Он когда-то любил светлый дух беспокойной Селесты…
Много вод утекло… с тех кровавых и злых происшествий.
И когда в лабиринте эргамцы ее навсегда заковали,
Гиацинты, вздыхая, покорно у кельи его умирали.
Он не плакал, он просто любил свою Музу, молился.
И росла в нем надежды обманчивой тайная сила.
Он единственный верил в прекрасном и гордом Эргаме,
Что Селеста — не вечное зло, порождённое смерти богами.
Каждый день он носил на могилу ее гиацинты,
Его думы бежали в неизвестность оков лабиринта.
И о новой легенде любви про Эстер и про Тери
Эти строки из вязи старинно-эргамской запели.
Гиацинты покорно на плитах кладбищенских вяли,
Целовал он сухими губами соцветья Печали.
И скрипело перо, и ломалось от боли вселенской.
На полях рисовался из букв “С” и “Г” царский вензель.
И слагались возвышенным слогом всё новые мифы
О влюбленных, не ставших по воле Селесты счастливей.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

— О королева, дай надежду мне!
Как мне спасти любимого от смерти?
— Он умер в моей ловкой западне!
Забавный у него нашла конвертик! —
Протягивает розовый конверт
Коварная и хитрая Селеста.
Эстер читает строки… Что за бред?
Какие же безрадостные вести!
Любовью дышит нежное послание.
А кто же автор злобных прежних строк?
Кто автор строк, что не бывать венчанию
И от любви прими предательский урок?
— О королева смерти, помоги! —
Эстер покорно встала на колени.
— Повесели меня, мои замки́
Скучны порой, как в коридорах тени.
— Повеселить? Вы это всё серьезно? —
Бровь кверху дерзко вздернула Эстер.
— Меня же веселят чужие слёзы, —
Колюч Селесты взгляд, как поздняя метель.
Два ярких веера красавица берет
И кружится в прощальном жгучем танце.
И смотрит пучхэчху́м*** “чудовищный” народ
И начинает девой любоваться.
И плачут монстры, злобе вопреки,
От слез рождаются во тьме цветы Печали.
Селеста рада: нескрываемой тоски
Они еще вовеки не видали.
Эстер же каменеет с каждым шагом.
Вот Незнакомки статуя вдруг замерла в углу…
И держит свиток нежных строк, бумагу,
Застывший факел… И покорна злу…

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Глава 5, в которой рассказывается, как Селеста оживляет Тери, вдохнув в него частицу своей души. Однако прежнего Тери уже не вернуть — юноша становится знаменитым по своей жестокости на всю округу палачом: Черным рыцарем без имени.

Поднесла чашу черную смертной гордыни
К посиневшим, холодным навеки губам:
— Ты забудешь своё настоящее имя!
Я частицу души своей злобной отдам.
И испил он глоток, и жестокость на сердце
Чернотой неживой навсегда пролегла.
Черный рыцарь страшнее порой Изувера:
Кровь Селесты в нем сеет лишь плевелы зла.
Он забыл о любви… Только лишь в полнолунье
Отпускает из рук он топор палача.
И рыдают тогда гу́слей тонкие струны,
И горит незапятнанным светом свеча.
Слышит дальнее пение рыцаря дева —
Черным жемчугом плачет камень в ночи.
И смеется Селеста, гробниц королева.
Полнолуние — сон одинокой свечи.
Догорает рассвет безыскусно и поздно.
Черный рыцарь в забвении снова своем.
Расцветают в садах чёрно-синие розы
Под июньским, немного унылым дождем…

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Баллада о видениях Эха лабиринта,
написанная летописцем Геламбером


Навязчивых видений целый рой
Волнуют пленников проклятий лабиринта.
Присяга, разве ты была игрой?
Любовь к Эстер смятением убита.
Хранит предательство холодный след гранита.
Охота началась — прольется Тери кровь!
Родство души порой сродни инстинктам.
Не умирай во тьме веков, любовь!

Единство с алтарем закончит путь земной.
Мольба о помощи средь дикой лжи разлита.
И наказание гордыни стороной
Пройдет от всех виновников конфликта.
Взгляд в прошлое коснется вдруг молитвы.
Цветы печали никнут в сердце вновь.
Прольются слёзы на кладбищенские плиты.
Не умирай во тьме веков, любовь!

Но не спеши любить! Послушай и постой!
Пусть чувств обманных не пленит орбита.
Поверь, что всё свершится здесь с тобой:
И плен, и боль, и рок судьбы, и битва.
Лишь летопись хранит мои обиды —
Следы от чувственных, душевных катастроф,
Как крылья опалит огнем Гальфида.
Не умирай во тьме веков, любовь!

Баллады рифма слишком нарочита.
Но в ней в любви поклясться я готов.
Влюбленные! Хоть вянут гиацинты,
Но не умрёт во тьме веков, любовь!


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

Мой путь окончен. Свиток лёг на полку.
Мой слог устал возвышенно скрипеть.
Молчит перо под тяжестью глагола.
Пергамент начинает сухо тлеть.
Горят слова, огонь стирает строки.
Но рукописи саги не горят.
Страдает сердце всё в рубцах, ожогах,
Как будто сеть плетет здесь шелкопряд.
Неволят думы тайной гиацинта.
Горят, во тьме окаменевши, слёзы.
Маня́т нас неизвестность лабиринта
И грусть почти увядшей черной розы.
Но знаю: оживет калейдоскоп,
Вздохнут виденьем новые страницы.
И Муза будет чинно и легко
Петь, наслаждаться жизнью и молиться.
И занавес поднимется не вдруг,
И счастлив будет осушивший чашу.
На берегу свиданий и разлук
Марионетки пьесу нам покажут.
А ты устал, читатель дум моих.
Лишь бьются в окна феи грёз блаженных.
Что ж отдохни, и затихает стих,
Как будто бы в витринах манекены.
И плавится горячий воск свечи,
Но озаряются забытые полотна.
Былых посланий тают сургучи
Возвышенно, но слишком мимолетно.


└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Примечания:

Средневековая эпическая поэма * — жанр средневековой поэзии, где проза и поэзия чередуются, причем проза не дополняет поэзию, а дублирует содержание поэзии. Проза поясняет поэзию, но не является ключевой в построении произведения. Именно в лирических фрагментах средневековой эпической поэмы заложены основные переживания героев и сюжет произведения.

Поэтический калейдоскоп** — особый вид построения поэмы, напоминающий собой лабиринт, где каждая глава, каждая новая локация и каждый новый поворот сюжета написан в новом жанре и в новом ритме стиха (Стих в данном контексте — одна строка стихотворения). Это любимый вид стихотворчества жителей Эргама (прим. Геламбера).

Пучхэчху́м***— танец с веерами.

Приложение:

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Краткое содержание поэмы, изложенное летописцем Геламбером:


Черный рыцарь — сын знатных людей Хаира. Он влюбляется в дочь простого моряка Сеймура за ее любовь к свободе. Тери пишет любовное послание Эстер, но Гидвер не верит в чистоту намерений девушки и подменяет письмо друга. Эстер в отчаянии решает пожертвовать своей жизнью ради Эргама, где они хотели венчаться. Эстер горожане решают принести в жертву Селесте в надежде, что Селеста не разрушит Эргам. Селеста принимает жертву горожан и спускается в гробницу вместе с Эстер. Черный рыцарь (Тери) просит своего друга Гидвера помочь ему спасти Эстер. Селеста обещает дать свободу Эстер, если Тери победит подземное чудовище. Гидвер тайно ломает меч Тери, так как считает, что Эстер не пара рыцарю. Тери погибает от лап чудовища. Эстер бросается в ноги Селесте, та обещает оживить Тери при условии, что Эстер повеселит Селесту. Селесту веселят лишь слезы! Эстер танцует танец с веерами — цветами печали. Весь подземный мир плачет.
После танца девушка превращается в статую Незнакомки. Селеста выполняет своё обещание, оживляет Тери, вдохнув в него частицу своей души. Однако прежнего Тери уже не вернуть — юноша становится знаменитым по своей жестокости на всю округу палачом: Черным рыцарем без имени. Только во время полнолуния Черный рыцарь вспоминает на время о своей любви, но проклятие Селесты слишком сильное, чтобы спасти Эстер, а времени на подвиг слишком мало. Говорят, что в такие мгновения слезы текут из глаз и Черного рыцаря, и статуи Незнакомки, превращаясь в удивительный черный жемчуг, цены на который растут на черном рынке все выше и выше, а черные розы распускаются в садах Хаира.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Видения Эха Лабиринта,
пояснения, написанные летописцем Геламбером:


Присяга — Тери дал в своем любовном послании присягу любить Эстер.
Охота началась — Тери бросает вызов древнему злу и проигрывает.
Родство душ — чувство между Тери и Эстер.
Единство с алтарем — Эстер приносит себя в жертву ради жителей Эргама.
Смятение — то, что ощущает Эстер, когда ей Селеста дает в руки настоящее любовное послание от Тери.
Взгляд в прошлое — в полнолуние проклятие Селесты немного ослабевает и главные герои вспоминают о былых чувствах.
Предательство — Гидвер трижды из-за благих намерений предает Тери (переделывает любовное послание, оговаривает Эстер после ее добровольной жертвы ради Эргама, ломает меч Тери).
Наказание гордыни — Чаша Селесты, откуда делает глоток Тери.
Мольба о помощи — Мольба Эстер Селесте о спасении Тери.
Постой и послушай — статуя Незнакомки обречена на вечное стояние в лабиринте, но иногда она слышит музыку души Черного рыцаря.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘


Вновь на подмостках куклы улеглись,
Устали маски, кукловод и костюмер,
Но утром оживит напев про жизнь
И про любовь…
Ваш летописец Геламбер.
0
 Элпис [10]  27 Мая 2023 23:38:48 #601
- Суперблиц. КОНКУРС НА ЗАКАЗ. «Когда так много позади...»
(автор И. Бродский).


Ещё немного — позади
Останутся изгибы улиц.
Но на душе идут дожди
О всех, кто так и не вернулись.
Еще немного — горный вид
Покажет взбитый снег в лазури,
Вполне возможно — удивит
В какой-то чешской режиссуре.
А море будет далеко
Ласкать совсем иные стопы.
Иной здесь баловень богов
Услышит волн глубокий ропот.
А мне же горная стезя
Напомнит на горе о горе.
Наверно, звезды так скользят,
Чтобы померкнуть на Фаворе.
И вновь спешу куда-то плыть,
И вновь ветрам покорна еду.
И не смогу я вас забыть,
Моря, покорные сонету.
А позади дорог изгиб
Подарит ощущенье счастья.
Растает вечный недосып
В причудливо-живом контрасте.
И горы нам покажут мощь,
Где эхо в камне отразится.
И застучит по крыше дождь,
Ложась подтеком на страницы.
Эскиз заплачет на холсте,
Где позади зашепчет гравий.
Но мысль, рожденная в тщете́,
Бежит от ярмарки тщеславий.
А горы, словно бы колосс,
Пленяют прежних дум фатальность.
И хочется истому роз
И слышать музыку Вивальди.
И знать хочу, что позади
Осталось то, что не свершится:
Свиданье в восемь без пяти,
Дождем омытые страницы;
И цепь хребтов, и горных руд,
И панорамные площадки…
И опозданье в пять минут,
И даже боль, вполне в достатке.
И радость с горечью в груди,
И ложь, что святостью крылата,
«Когда так много позади...»,
Ничто не требует возврата…
0
 Элпис [10]  5 Июня 2023 08:26:58 #602
- Суперблиц. «По улице моей который год звучат шаги...»
(автор Б. Ахмадулина).


На тумбочке моей лежит безмолвно том
Ее стихов, таинственных и длинных.
Уходят все — кто просто, кто потом
В земли заросшие глухой травой морщины.

Уходят… Безыскусно, напоказ.
Наговорив без меры, молчаливо…
А кто-то возвращается на час,
Чтобы напомнить, что сегодня живы.

И вновь уходят к дальним берегам
В чужие дали, водоемы, песни, рифмы,
В турбины водные всех неспокойный дамб,
Кляня все мели и, возможно, рифы.

Звучат шаги… Уходит память лет…
Мои друзья — лишь рой воспоминаний.
Горит свечи подталый силуэт
В поэме без любви и без названий.

И одиночество, и тишь библиотек,
Сиротство грёз в моей душе проснутся.
И уходящие на время иль на век
Помашут вслед, а может, обернутся.

Монета в пасть фортуны улетит,
Звеня азартом брошенных желаний.
Я сделаю чуть равнодушных вид,
Качаясь на качелях мирозданья.

Пройдут дожди завесою густой,
Чуть по асфальту пузырясь июнем,
И слив ответит праздной пустотой
И зазвенит от струй дождя латунью.

А в парке будет наша жизнь цвести
Гортензией, махровой маттиолой,
Пройдут все беспокойные дожди,
Чтоб отозваться на рассвете словом…
0
 Элпис [10]  5 Июня 2023 08:48:44 #603
Суперблиц. «По улице моей который год звучат шаги...»
(автор Б. Ахмадулина).


То было лирическое, а это прозаическое=)

По улице моей который год звучат шаги…
То ходит дворник и ругает мусор.
Наверно, племя дикого зулуса
Здесь раскидало копья и мешки.

А дворник матерится битый час,
Кляня прошедшего чуть пьяного детину.
И ЖКХ, полицию, Горгаз,
Плюет прохожим и в глаза, и в спину.

Бычки сметает, пепел, прочий хлам,
Плевки невежд, и хлеб засохший, плесень.
Сегодня мне, поверьте, не до песен —
Я лучше завтра напишу балладу вам.
0
 Элпис [10]  11 Июня 2023 15:12:24 #604
История одного страшного преступления


Круг подозреваемых был очень широк. Воевода Гидвер нервничал, как никогда. Обычно расследования давались ему легко. Но не в этот раз. Конечно, проще все черные делишки повесить на вора Чигрика и благополучно закрыть дело, как он обычно и делал. Да еще и от Веркирия получить похвалу за быстрое раскрытие сложного случая. Но что-то, похожее на совесть, останавливало Гидвера от выбора лёгких путей. Или была другая, тайная причина: Гидвер от скуки захотел поиграть в детектива!
— Итак, расскажите поподробнее, где Вы были вчера между двадцать одним часом и полуночью? — при этих словах воевода почесал тупым концом карандаша вспотевший от шлема и умных мыслей затылок, посмотрел влюбленным взглядом на свой головной убор, мирно лежащий на дубовой столешнице, и приготовился записывать показания очередного свидетеля, а возможно, и подозреваемого, а еще и более возможно, что подозреваемого номер один.
Глаза вора Чигрика нервно забегали от мысли, что он попался на этот раз очень глупо, да еще Чигрик, как назло, вчера изрядно перебрал в таверне “В глотке Гурральдия” и сам не помнил, что натворил, но основное правило воришек — всё отрицать — сработало и здесь на уровне подсознания, и жалобно всхлипнув, Чигрик выпалил скороговоркой:
— Ничего я не брал, Ваше благородие! Вчера я отмечал…
Чигрик осекся, потому что чуть не ляпнул далее “Десятилетие своей первой кражи”. Видя помятое лицо Чигрика после изрядной пьянки, воевода невольно подумал про железное алиби допрашиваемого, но настоящие детективы не доверяют словам и жалкому виду воров, поэтому напротив имени Чигрика Гидвер старательно вывел карандашом: “Пил в трактире Гливенса”. Однако тут же в скобках воевода сделал для себя пометку: “А на какие деньги пил Чигрик?”.
— Я тоже ничего не брала! — путана Магдалена кокетливо села на краешек стула, изящно перекинув ногу за ногу. — Я вчера в трактире отмечала десятилетие своей актерской деятельности.
— Знаем мы твою актерскую деятельность, — грубо прервал театральный монолог путаны Гидвер, а напротив ее имени карандашом сделал пометку: “У этой дамочки есть богатые клиенты, так что воровать ради денег безделушку она не станет, но у нее могут быть какие-нибудь личные мотивы, например, хотела отомстить потерпевшему”.
Следующей в списке подозреваемых была ведунья Марица. Рыжеволосая бестия посмотрела своим томным взглядом на Гидвера и со вздохами и охами произнесла:
— Вчера я тоже была в трактире в это время. Десять лет окончания школы провидцев — это же такая замечательная дата!
Гидвер недоверчиво посмотрел на Марицу: ему казалось, что такая приличная горожанка в такие забегаловки не ходит, что-то во всем ее признании было не так. Напротив имени ведуньи Гидвер нацарапал: “Оказывается, пьющая женщина, из кандидаток на роль моей будущей супруги вычеркиваем, как кандидатку на роль преступницы оставляем”.
— Ну а где были Вы, зеленоглазая голубушка? — иронично спросил воевода у сидевшей довольно тихо до этого момента в углу трактира Эдеры.
Эдера недовольно сверкнула глазами и буркнула:
— Там же, отмечала десятилетие открытия Зачарованного леса.
Напротив имени Эдера Гидвер написал размашистым почерком: “Эта древесная нимфа с таким маникюром может всё!”.
Поликарпыч горестно склонился над пустой бутылкой и тяжко вздыхал, но тоже поведал свою историю:
— Вчера я в трактире отмечал десятилетие своей пьяной жизни.
“За стакан алкоголя продаст родную матушку”, — сделал пометку у себя в блокноте юный детектив.
Даже Веркирий отмечал в трактире десятилетие кидания золотых монет в Пасть Фортуны. Гном Серафим праздновал десятилетие создания своей оранжереи, Гизедор — десятилетие переезда в руины на Плато безмолвия, Ящер — десятилетие после очередного десятилетия, как он бросал и вновь начинал курить трубку, Посланник неведомого — десятилетие, как его послали неведомо куда, вурдалак Голац — десятилетие, как он стал нежитью. Даже Гливенс и тот справлял десятилетие открытия своего трактира!
Записная книжка Гидвера к вечеру была вся исписана, а подозреваемые все шли и шли с показаниями. У Гидвера даже пальцы затекли от этой огромной писанины. Выходит, что вчера весь Хаир, кроме него, Гидвера, был с двадцати одного до полуночи в трактире и отмечал какое-нибудь десятилетие! Как весь Хаир мог поместиться в маленьком трактире и как могло так случиться, что праздничные даты у всех совпали? Гидвер вынул носовой платок из внутреннего кармана кальсон, поверх которых красовались не совсем удобные латы, и вытер свою вспотевшую лысину. Он уже ругал себя, что сразу не арестовал Чигрика, а стал расследовать это гиблое дело. Старейшина, точно, завтра утром ему сделает выговор. Но как сейчас ему, благородному воеводе, не потерять свое лицо на глазах огромной толпы? Поэтому Гидвер решил играть в сыщика до конца.
Важно пройдя туда-сюда по центру почти забитого магмарами донельзя трактира и многозначительно подняв к деревянному потолку палец, Гидвер начал свою речь дознавателя:
— Итак, дорогие мои соотечественники, посмотрите, как много вас здесь сейчас собралось, посмотрите, какая огромная толпа подозреваемых в чудовищном преступлении века стоит на улице! Как Вы думаете, что всё это значит?
— Что в Хаире много жителей! — подсказал Веркирий.
Гидвер хотел было возразить правителю Дартронга, но решил не испытывать свою судьбу и покорно кивнул головой.
— Как так вышло, что у вас у всех был в это время праздник? Это совпадение или сговор, чтобы запутать следствие и скрыть серьезные улики от всевидящих глаз закона и порядка? — Гидвер гневно оглядел притихших хаирцев.
— Отец родной, не томи! — послышался голос колдуньи Бругильды из толпы, — А то после вчерашнего отмечания десятилетия по созданию аппарата зельеварения у меня голова раскалывается. Что же такого чудовищного вчера в Хаире произошло, что ты нас всех собрал сегодня здесь?
— А вот что! Посмотрите на главную улику дела! На месте чудовищного по своей жестокости преступления лежало это, — с этими словами Гидвер потряс перед носами хаирцев какой-то листовкой.
Одна из завсегдатаев трактира Лейла изящно встала из-за столика и, подойдя к воеводе, не менее изящно взяла листовку из его рук, а затем выразительно прочитала:

“Всем! Всем! Всем!
Только у нас сегодня с 21.00 до 24.00
беспрецедентные акции
для тех, кто отмечает своё десятилетие.
Купи одну пинту шиз-пива и получи вторую бесплатно”.


— И? — Лейла невозмутимо посмотрела на Гидвера. — Это я писала по поручению Гливенса, а вышибала Завурий разносил вчера днем по домам.
— Картина преступления начинает вырисовываться! — снова палец Гидвера взлетел вверх к потолку.
— Да таких листовок по всему Хаиру хоть пруд пруди раскидано! — Лейла театрально закатила глаза к потолку, словно обдав холодным душем воеводу. — И вовсе это не картина преступления, а бизнес-план Гливенса!
— А меня, представителя правопорядка, не пригласили! Специально не пригласили, понимаешь, а у меня, может, тоже есть своё десятилетие! — с укором произнес Гидвер, — У меня чуйка на это: это не простое совпадение!
— У Вас давний конфликт с Завурием, — подсказала Лейла. — После того, как Вы его выгнали из патруля Дартронга, он был вынужден работать в трактире! И потом не пригласить Вас точно не является преступлением.
С доводами девушки сыщику спорить было сложно, но, может, она специально так запутывает следствие? Чтобы скрыть неловкость ситуации, Гидвер вытащил из кармана кальсон большую лупу и стал исследовать помещение трактира и его посетителей. На Бругильде Гидвер нашел обгоревшие листья табака — значит, покуривает тайно старая карга. На плаще Чигрика был найден волос Магдалены. Другой волос Магдалены был найден на кофте Веркирия (Новая пометка в блокноте напротив имени Веркирия значила: “Поди загулял от жены старый балбес”). Под ногтями гнома Серафима была найдена земля, и капитан Очевидность сделал вывод, что гном недавно работал в своей оранжерее (было бы странно, если бы гном ее, допустим, сжег).
Вдруг снаружи раздался шум. На Гидвера летело что-то в ярком камзоле, похожем на оперения заморского попугайчика.
— Вспомнил! Вспомнил, где я был вчера! — купец Галаш бойко протискивался сквозь толпу к Гидверу. Воевода деловито послюнявил карандаш, открыл последнюю страницу записной книжки и приготовился записывать новые детали преступления в показаниях потерпевшего, свидетеля, а может быть, и … преступника.
........................................­........................................­.........

— Я вчера был в трактире Гливенса, — скороговоркой выпалил купец, тяжело переводя дыхание после расталкивания своими пухлыми локтями толпы у трактира.
С досады от неинтересных и бесполезных показаний Гидвер плюнул на пол, но, поймав неодобрительный взгляд хозяина трактира на себе, растер свой плевок носком солдатских сапог.
— Ну и что же вы необычного вчера заметили, господин Галаш? — скучающим тоном спросил воевода.
— Конфеты! Это были необычные леденцы! — купец держал в руках разноцветные леденцы на палочках. — Я привожу разные сладости из-за моря, но такие я вижу впервые, или видел когда-нибудь очень давно, но запамятовал! Утром я заметил, что эти леденцы валяются по всему Хаиру, точнее, они лежат на дороге…
— Они лежат и на полу таверны! — воевода только сейчас это заметил.
— Это не кондитерская фабрика Хаира и не мои заморские товары! — подытожил свою речь купец.
Гидвер послюнявил карандаш и написал в блокноте:
“Улики по делу о страшном преступлении:
Листовки Гливенса (Примечание: Гливенс собрал у себя весь Хаир. Зачем? Точно ли весь Хаир был в трактире? Проверить!)
Странные леденцы (Примечание: узнать производителя леденцов)”.
— Скажите, кто знает, что это за леденцы? — воевода обвел огромную толпу подозреваемых холодным и проницательным взглядом.
Из толпы вышел сиротка Лука, посасывая с нескрываемым удовольствием леденец, и сказал:
— Это новогодние леденцы, мы обычно их находим под елочкой! А сегодня, третьего июня, их раскидало по всему Хаиру! Это же так здорово для нас, сирот!
Гидвер кивнул Луке в знак благодарности за подсказку и сделал новое примечание в своих записях: “Новогодние леденцы летом! Чудеса в решете!”.
Затем воевода снова обратился к толпе:
— Никто не слышал в ту странную ночь ничего подозрительного?
Магмары отрицательно крутили головами и недоуменно пожимали плечами.
— На что я глухая бабка, но в трактире была очень громкая музыка! — ответила Гидверу Бругильда. — Мы только ее и слышали.
— Нет, другие звуки! — стал пояснять Гидвер. — В ту ночь я слышал на крыльце своего дома нечеловеческие звуки! Это были не звуки голосов детей Вулкана! Что-то странное и непонятное! Неужели никто, кроме меня, их не слышал?
Гидвер снова послюнявил карандаш и дописал новую улику:
“3. Нечеловеческие звуки, которые слышал только я”.
Гидвер встал из-за стола и нервно заходил по свободному центру трактира, не менее нервно выкрикивая в толпу:
— Как такое возможно, что никто ничего не видел и не слышал в ту ночь?
Толпа безмолвствовала.
— А все ли жители Хаира были вчера в трактире? — спросил воевода у потенциальных преступников.
— Тебя, батюшка, не было! — ответила очевидное Бругильда.
Если бы у воеводы были волосы на голове, он бы сейчас в сердцах их вырвал, но, к счастью, воевода был абсолютно лыс. Гидвера порой бесили глупость и наивность хаирцев.
— Начальник, нет тела — нет дела, — развязно подытожил Чигрик, — ты отпустил бы народ по домам!
— Молчать! — воевода недовольно сверкнул на вора глазами. — Вспоминайте, кого еще не было вчера в этом дурацком трактире! Я чувствую, что здесь имеет место серьезный заговор.
Толпа недовольно загудела. Наконец, укротитель Орфин ответил:
— Кажется, вчера здесь не было Бонны Бениты!
За хозяйкой питомника немедленно была послана стража Хаира, дабы допросить девушку. Ее дом был недалеко от заведения Гливенса, поэтому через полчаса девушка уже стояла перед Гидвером. Вид ее был ужасен: уставшие глаза, взлохмаченные волосы, кое-где кровь запеклась на щеках. Гидвер с ужасом посмотрел на окровавленное платье Бонны и начал допрос:
— Бонна, это Ваша кровь?
— Нет, — устало ответила девушка.
— Вы кого-то убили? — Гидвер решил задавать вопросы прямо в лоб.
Толпа притихла в ожидании интересного рассказа.
— Я убила вечер, — девушка грустно улыбнулась.
— Вы были свидетельницей преступления? — пытал Бонну Гидвер.
— Была,— девушка устало вздохнула, — Когда узнала, что Завурий ослушался Гливенса и не отдал Вам приглашение на праздник в таверну.
— О как, голубушка, то есть Вы сейчас признаетесь, что вместе с Гливенсом спланировали черное дело? — Гидвер торжествовал, что раскрыл серьезное преступление! Наконец-то, круг подозреваемых сузился до двух магмар.
Воевода дописал в блокноте: “Новая улика — окровавленное платье Бонны Бениты. Следовательно, убийца — или Бонна, или Гливенс!”
Вдруг Гливенс заговорил:
— Воевода! Неужели ты не видишь, что Бонна от усталости падает с ног? Не было никакого преступления в Хаире в тот злополучный вечер! Накануне Бонна пришла ко мне и рассказала, что ее домашние эльдрики вот-вот должны рожать! Следовательно, и в поместьях жителей Хаира у эльдриков тоже должно появиться потомство! Новогодних елочек нет, но в котлованах же живут эльдрики круглый год! Но эльдрикам для таинства рождения нужны одиночество и тишина. Вот мы с Бонной и придумали собрать весь Хаир у меня в трактире, чтобы не мешать малышам появляться на свет! Но вышла промашка. Завурий не отдал Вам приглашения! Именно у Вашего эльдрика от переживаний не выходил послед, вот Бонна и спасала малыша, принимая роды. Именно родовые крики эльдрика Вы и услышали!
— А леденцы? — недоумевая, спросил Гидвер.
— Это эльдрики нам с Бонной в благодарность натащили, — засмеялся Гливенс. — Правда, по дороге они теряли сладости.
— Ну и ну! — Гидвер ошарашенно опустился на стул. — Выходит не было никакого преступления?
— Ну, небольшое все же было, — Гливенс замялся. — Пропала пара серебряных чайных ложечек.
— Кажется, я знаю, кто их мог украсть, — Гидвер недовольно посмотрел на Чигрика и нервно постучал кончиками пальцев по столешнице. — Сам отдашь, или в темницу Дартронга пойдешь?
— Сам, — Чигрик виновато положил украденное на дубовый стол.
Постепенно жители Хаира стали расходиться, смакуя подробности нового преступления. А воевода все сидел и сидел безмолвно за столом, устало наблюдая, как Гливенс обслуживает последних засидевшихся в трактире клиентов.
— Гливенс, — наконец, выкрикнул воевода. — А принеси-ка мне пару бокалов холодного шиз-пива, уж очень начало лета выдалось жарким!
— А к шиз-пиву что прикажете принести? — учтиво спросил Гливенс.
— Орешков…
………………………………………………………………

Наклонившись над котлованом в своем поместье, Гидвер заглянул вовнутрь норы. Три маленьких эльдрика мирно посапывало на теплом и мягком животе своей рыжей, уставшей от тяжелых родов мамы. Воевода погладил взрослого Эльдрика по голове. Тот недоверчиво пискнул и заурчал.
— Не бойся, малыш, я тебе гостинцев принес! — с этими словами воевода развернул кулек, сделанный из основной улики — листовки Гливенса, и высыпал гору аппетитных орешков в траву у входа в жилище Эльдрика.
Ну а дело “О страшном преступлении в Хаире” было благополучно закрыто на следующий день утром за отсутствием состава самого преступления.
0
 Элпис [10]  11 Июня 2023 17:28:46 #605
- Суперблиц. «Счастливым можно быть в любое время года...»
(«Тринадцатая редакция», автор О. Лукас).


Счастье — умение, чудо, огранка.
Счастье бывает порой чужестранкой —
Вычурной, смелой, немного жеманной.
Счастье бывает с улыбкой обманной.
Розовый иней горит на берёзе,
Летом оно из душистых амброзий.
Осенью счастье — в тени листопада.
А по весне же — в цветении сада.
Счастье — особая в жизни страница,
Просто прочувствовать, просто родиться.
Просто забыть про усталость и боли,
Явки, разлад, отчужденье, пароли.
Радость увидеть щенков разной масти —
Вот оно, самое глупое счастье.
Счастье — с утра обниматься в кровати.
Впрочем, оно здесь, возможно, в квадрате.
За ужином вечером встретиться вместе.
Счастье — порою сестра сумасшествий.
Бегать по лужам, взбираться на гору,
Счастье имеет особую пору.
К бездомным котятам — большое участье.
Это, конечно, глубинное счастье.
И на лугах затеряться в ромашках…
Счастье разлито порой в чайных чашках,
И с ароматом лимона и мяты ,
В строчках сонетов, а может, баллады.
Утром сказать тебе сонное “здрасти” —
Это вполне многогранное счастье.
Разным бывает, но очень похоже,
И алгоритм его вовсе не сложен.
Любит оно тишину и удачу.
Странное, милое, глупое счастье!
0
 Элпис [10]  18 Июня 2023 03:02:03 #606
Суперблиц. «Упорствуя в мечтах, ты задуваешь своей неповторимой жизни пламя»
(Рубен Дарио, «Пройди и позабудь»)


Я упорствовать
давно не вижу смысла —
Жизнь наполовину прожита.
Сладкое вино давно прокисло,
Балом жизни правит суета.

Отгорели нежные закаты,
И рассветы потеряли флёр.
Белая луна над черным садом
Плещет серебро в тени озер.

Может быть, пора уйти в туманы
И неправду всякую забыть,
Ведь зарос крапивой и бурьяном
Мой забытый и неровный путь.

Всё напрасно, поздно и несладко.
И мечты завяли, что нарцисс.
Даже Муза что аристократка
Не зовет Гармонию на бис.
0
 Элпис [10]  19 Июня 2023 15:16:42 #607
Летний отпуск оккультиста Коэшу


Задышала волна. Вал девятый ударил о борт неживой бригантины,
Что из плена подводных лиан поднялась на поверхность неспешно.
Всколыхнулось песчаное дно, задрожали и ил, и плавучая тина —
Летний отпуск на море устроил оккультных наук повелитель Коэшу.

Мертвецы закрепляли на мачте разорванный бурями, выцветший парус,
Веселясь, пили ром, что стекал сквозь прогнившую плоть им под ноги.
И душа у Коэшу навстречу солёным и шквальным ветрам открывалась.
В южных водах Застывшего моря барагузы светились в лазурном потоке.
0
 Элпис [10]  25 Июня 2023 23:30:48 #608
Суперблиц. «Тот, кто живет без движенья, пускает корни, как трава, на песке у моря смерти» (Йоун из Вёр, «Дай своим крыльям отдых»)


Я сегодня видела на YouTube,
Как чайка заглотила белку целиком,
А я всегда думала, что чайки
возвышенные и прекрасные.
И парят они грациозно
над пенно-изумрудной волной.
Дайте своим крыльям отдых,
бескрылые и уставшие люди,
Может, чайка защищала своих детей?
А сегодня мучает меня безжалостный летний зной.
Я живу без движения и пускаю корни
в чужую землю, как трава на дальних морских берегах.
Уходящих никто и не вспомнит.
А морская пена похожа на альпийские в выси снега.
Мне казалось, что чайки в своем полете целуют рифы,
Что они нежные и возвышенные.
А сегодня мои странные рифмы
Еще страннее вышли бы.
Море смерти трогает раскаленный до бела песок,
Где растет ножевая осока.
Чайки не знают кораблей, уходящих в море, срок.
Чайки летают до назначенного кем-то срока,
Срываясь, падают на утесы,
Защищая своих писклявых детей.
Их ошибочно называют иногда “альбатросы”.
Плещется чайка — жди затяжных дождей.
Я уже и не знаю, какие нити движения
От поэзии Йоуна из Вёра привели меня к белым птицам.
Наверное, это не нить Ариадны, а нить непонятного постижения
Похожей на японскую поэзию странной страницы.
страницы: [ << < 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 > >> ]
 
Официальный сайт бесплатной онлайн игры «Легенда: Наследие Драконов»


© ООО «АСТРУМ ЛАБ».
All rights reserved.
All trademarks are the property of their respective owners.
Наверх
Вниз
Нашли ошибку? Выделите слово или предложение с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter.
Мы проверим текст и, в случае необходимости, поправим его.